Корш
Ключевой
1138 цитат · стр. 99 из 143
-
— Твой, не спорю, а берег нынче под Коршем. — Он все-таки заглянул в дощечку и провел по ней пальцем. — Вот, пункт седьмой. Мастера Рея к грузу без сопровождения не допускать.
-
Я-то думал про двойные горшки, да не успелось, зато Корш закупил глазурованные, что тоже дело хорошее, но они одного размера, друг в друга не вставишь. Вариантов вижу два, и оба рабочие. Либо уже на месте налепить горшков покрупнее, под внешнюю оболочку, а в зазор набить мха, либо не мудрить и обмазать воском сам прицеп, утеплен он и без того прилично. Воск имеется, целая горка медовых кубиков, и освободить его проще простого, мед из них Кейн высосет за секунды, да еще и поблагодарит.
-
Веко у Корша дернулось разок и замерло, а такое пострашнее любого крика.
-
Последним из ворот вышло начальство, и Корш, как же без этого, с дощечкой под мышкой. Обниматься ни один не полез, староста оглядел нас по очереди и на прицепе с пассажиркой застрял надолго.
-
Свободной рукой Кейн так и держал восковой стаканчик, который он два дня не мог выбросить. Теперь он разжал пальцы прямо на ходу, и принял у Вивии корзинку, а на объятия ничего не осталось, в левой подарок, правая на штанах, и что из этого отпустить первым, для него, подозреваю, неразрешимый вопрос.
-
Тропа упирается в ров и сворачивает вправо, вдоль самого края, а на повороте вкопан столбик с дощечкой. Грамотных в деревне немного, поэтому на ней углем нарисованы стрелка в сторону заката и ворота, причем с решеткой, чтобы никто не принял их за сарай. Внизу мелкими буквами приписано «объезд», и почерк этот мне знаком до последней закорючки.
-
— Значит, сварили мы этого супа полный прицеп, — начал он. — А тут мертвые как полезут из леса, видимо-невидимо! Волков тьма, и медведь даже был! Встали кругом и смотрят. А Рей хвать горшок в охапку и ка-ак швырнет его в самую гущу!
-
Свечение и правда расходится от угла где была печать, к дальнему краю, и следом за ним проступают буквы, каждая сперва вспыхивает, а потом темнеет до черноты с фиолетовым отливом. Строчки идут ровно, одна под другой, а мелкий убористый почерк Коршевана Остер узнал бы из тысячи, слишком часто эта рука портила ему жизнь.