397 цитат · стр. 41 из 50
-
Оборачиваться незачем, так требовательно у нас кашляют только короли. Сперва его величество прочищал горло в кулачок, потом погромче, а последние минут десять старался уже прямо мне в затылок. Еще пара минут в таком духе и брызги полетят, потому все же пришлось идти навстречу.
-
Ортвин устроился у двери сидя, привалился к косяку и прислонил лопату к колену, а спит ли он вообще, Леонар за всю дорогу так и не выяснил. Проверить он пытался, нарочно покашливал посреди ночи, и старик всякий раз приоткрывал один глаз, а закрывал его, лишь убедившись, что подопечный никуда не делся и помирать не собирается.
-
Отвели ему отдельную комнатушку, зато одну стену в ней целиком занимает печь. Расположился Леонар на широкой лавке вплотную к ее горячему боку, место поближе к теплу он сам и выпросил.
-
Пока это только догадка, и проверять ее будет молот, а не я, у него и терпения побольше. На этом у его величества вопросы наконец закончились.
-
Показывать, как тут всё устроено, я позвал работяг с Суриком, ну и Корша с королем прихватил, они и так стоят над душой.
-
Понять короля можно, во дворце его небось с утра до ночи кто-нибудь да дергал, то послы, то советники, а тут целыми днями никому не нужен, разве что деду. Вот он и нашел себе развлечение поинтереснее государственных дел, стоит и смотрит, как мастер на коленках щетки в доску забивает.
-
Проснулся Леонар не от шума, а оттого, что Ортвин уже стоял. Старик застыл между лавкой и серединой комнаты с лопатой в опущенной руке, и сна у него ни в одном глазу. Угли в печи едва тлеют, а по полу тянет холодом от окна, которое с вечера было заперто, а теперь распахнуто настежь.
-
Разговора не случилось, староста без взмаха рубанул вперед, и Леонар даже спросонья понял, что это далеко не всё, на что тот способен. В собственном доме, где за стенкой жена и сын, а на лавке гость, в полную силу не бьют, но и такого удара хватило, чтобы толстая балка разделилась на две части и поехала идеально гладким срезом вбок, а от стола со стуком отвалился угол. По броне на груди ближнего пробежала рябь и погасла, всё утонуло в ней без остатка, а сам он даже не покачнулся.