196 цитат · стр. 15 из 25
-
Вокруг валяются куски дерева и ляпки смолы, кое-где она вспенилась и пристала к траве. Над кострами висят посудины, между ними раскиданы бревна да инструмент, и парень то и дело копается в этом мусоре, окунает в котелок какие-то щепки и разглядывает, что с ними стало, а потом обматывает веревкой стопку тонких досочек и откладывает к таким же.
-
Вышло громче, чем он хотел, и Пушок осекся. Вспомнились почему-то слова отца, будь проще, мол, так он однажды выразился, когда Леонар был совсем мал, и из всего разговора в памяти только это и осталось. Король вздохнул и продолжил уже тише.
-
Иногда он, наверное, замирает с закрытыми глазами, и идеи рождаются у него в голове сами собой, а вокруг устроились писари и торопливо ловят каждое слово, чтобы ни одно не пропало зря. Пушок уже прикидывал, найдется ли у такого человека свободная минутка между озарениями и как обратиться, чтобы не сбить его с мысли.
-
Он указал на ногу гостя, и Пушок с ужасом обнаружил, что наступил на тонкую дощечку, а та вся в смоле. Подошва прилипла намертво, король дернулся раз, другой, но вместе с сапогом поднялась и вся эта красота, а отодрать ее не вышло.
-
Пока шли, Пушок пытался представить себе мастера, и картинка выходила яркая. Известно ему о нем немного, у костров болтали, что он совсем еще пацан, может, даже ровесник, а раз так, то воображение рисует статного умного парня, который сидит в высокой комнате среди свитков и постигает то, что все остальные давно позабыли.
-
Сперва потянуло смолой и дымом, а потом из-за кустов у воды донеслось бормотание. На берегу посреди какого-то разгрома копошится парень, и перемазан он от макушки до самых лаптей. Волосы у него слиплись и торчат острыми сосульками, а рукава блестят и стоят колом.
-
А ведь окажись у меня на ладонях не та неудачная проба, а вот эта, чан бы нас не расцепил, а наоборот, прихватил бы намертво, и ходили бы мы с его величеством парочкой до самой весны, к огромной радости Мульба.
-
Сапог с прилипшей дощечкой паренек так и держал на весу, а сам уставился на меня круглыми глазами и, по-моему, даже перестал дышать. Я тоже не торопясь изучал его, и немая сцена никак не кончалась. В прошлой жизни про такие гляделки говорили «искра, буря, безумие», и насчет последнего спорить трудно, раз уж ко мне на берег начали забредать люди, которые смотрят куда угодно, кроме как себе под ноги.