12 цитат · стр. 1 из 2
-
Дальше крошка едет по цепочке, от камней к решетам, от решет к корыту. Трясти их поставили двух парней, и за пару часов обоих припорошило до седины, хотя им от силы лет по двадцать. Зерно с сухим шорохом прыгает по сетке, а всё, что мельче, проваливается вниз, в подставленную тряпку.
-
Мужики сидят рядком у плоских камней, и у каждого под рукой своя стопка. Пластину на камень, тюк молотком, и она разлетается на куски, а те тут же ложатся обратно и мельчают под следующими ударами. Звон стоит на всю округу, каждый сопит и потеет, а смотрит только на свое рабочее место. Одному прилетело осколком в лоб, так тот даже головы не поднял, потер ушиб свободной рукой и застучал дальше. Понравилось им, видать, тюкать молоточками, и спорить не возьмусь, есть в этом что-то затягивающее, руки сами просят еще одну.
-
Потому колотый шамот и сеют через два решета, крупное зерно ссыпают в одну кучу, а среднее в другую, ему потом предстоит забить промежутки, чтобы кирпич вышел плотным. Остаток отгребают в сторону, но и он не пропадет, его добавят в глиняный раствор для кладки, дома на такой смеси собирали топки, и жар она держала не хуже самих стенок. Растолковал я это Сурику как-то на ходу, а он не только запомнил, но и сам сообразил, как бить.
-
Вместимость, конечно, не бог весть какая, до големова гранита этой крошке как до луны пешком. Но из породы, у которой в анализе прямым текстом значилось «низкая», выжали прибавку, и сделали это Суриковы накопители. Пластины всю просушку пролежали под печатями и понемногу набирались Основы, потом их прожарило на железном угле, а тот в топке сорит ею направо и налево, и что-то в глине осталось. Вот и выходит по два узла на кирпич, для шамота это уже подвиг. Пусть теперь Сурик ставит печати хоть на щебень, слова поперек ему больше не скажу.
-
Горн вскрыли после полудня, как и собирались, и тощую кладку проема разобрали ломиком за пару минут. Раствор мы все-таки мешали без извести, и сдавался он с первого тычка, никто даже запыхаться не успел. Внутрь снова полез вчерашний укладчик, а чихать он на этот раз начал заранее, еще снаружи, и в камере вел себя образцово. Пластины он подавал к проему по одной, мужики уносили их под навес, и там мы разложили всё содержимое и принялись осматривать.
-
Картина вышла пестрая, у самых прогаров повело с десяток штук, а пара прикипела к песку так, что отдирали с мясом. Около трети потрескались, какие-то и вовсе полопались на части, но в крошку пойдут все без разбора, тут красота ни к чему. Главное, что прокалились насквозь, щелкнешь ногтем, и звенят. Дождался я наконец своего шамота, лежит он передо мной грудой битых черепков, а милее этого зрелища я давно ничего не видел.
-
— Не так бьешь, — не выдержал он в конце концов и отобрал у ближнего мужика молоток. — Ты ее с размаху, а надо по краю. Тогда она на ровные куски идет, а не в пыль.
-
— Ишь, умник нашелся, — проворчал кто-то с дальнего камня, но бить все-таки стал по краю.