9 цитат · стр. 1 из 2
-
От деревни уходили кареты. В первой уезжали Лоран с задержанными, а с ними сопроводительный пакет и письмо со значком, про которые мне знать не положено, но я знаю. Следом блестела лаком господская карета Бертольда, и даже отсюда она смотрелась обиженной.
-
Фундамент залили полностью, Уль прошелся вдоль плиты, сверился с маяками и остался доволен, а я как раз прикидывал, сколько ей выстаиваться, когда со стороны дороги долетел скрип осей вперемешку с конским ржанием.
-
А за каретами снималась с места и армия, большая ее часть, что вполне ожидаемо и все равно нелогично. Пустота идет, каждый солдат сейчас на счету, а их снимают. Сидели тут, харчи ели, когда были не нужны, а как по-настоящему пригодились, так сразу в поход. Север оголяют, и кому это надо, и зачем, вопрос хороший, только нутром чую, что не к добру.
-
О врагах думалось спокойно, по-рабочему. Граф Гарвен, у которого он в свое время выпотрошил соляные подряды, поди до сих пор вздрагивает от имени Коршеван. Хольдеры своего младшего с суда так и не вытащили, хотя ходатайств слали столько, что из них одних вышло бы новое дело.
-
Армия уходила медленнее, и по прежней службе тут полагалось бы затребовать разъяснения, только Корш и без них догадывался, из какого кабинета этот приказ вышел, уж больно ровно он лег рядом с его собственным отстранением. Отвечать по всей форме он больше не обязан, и отозвалось это не горечью, а чем-то подозрительно похожим на свободу.
-
Кареты уходили на юг, и с гребня стены дорога просматривалась далеко, до самого поворота у леса. Первой шла дознавательская с решеткой на заднем окошке, за ней покачивалась лакированная господская, а следом вытягивались в колонну армейские повозки, и конца этой веренице пока не предвиделось. Поле пустело на глазах, от лагеря темнели вытоптанные плеши да пятна кострищ, и пыль за обозом поднялась столбом, оседать раньше вечера она явно не собиралась.
-
***
-
Корш стоял у парапета и смотрел вслед. Рука сама потянулась за пазуху, где столько лет жил значок, наткнулась на гладкую ткань и вернулась на прежнее место. Всё сдано до последнего листа, у дознания и на собственное увольнение положена отчетность, и исполнена она образцово. Формально он пока числится в ведомстве, отпустить особого дознавателя вправе только король, а бумага дойдет до него недели через две, и это в лучшем случае. Но себя не обманешь, служба закончилась утром, когда письмо и значок легли в ладони Лорана.