24 цитаты · стр. 1 из 3
-
При чем тут стороны света, я не уловил, но по невозмутимому лицу ясно, что вопрос для него закрыт. Емко, ничего не скажешь, таким словом, наверное, можно объяснить что угодно, от медведя в огороде до чужого сапога в моей заготовке.
-
Чан у меня стоит у самой кромки, набирал я его из реки еще утром, и сверху он успел подернуться ледком. Двигались мы к нему приставным шагом и в ногу, дощечка на королевском сапоге звонко шлепала по мерзлому песку, а на полпути Леонар поскользнулся и устоял лишь благодаря тому, что держался за меня поневоле. Дед с лопатой проводил нас долгим немигающим взглядом, под которым я сам собой выпрямился и пошел ровнее.
-
Выдергивать ладонь Леонар больше не пробовал, все равно без толку, а я отсчитывал про себя секунды и чувствовал, как смола между нашими пальцами густеет и перестает тянуться.
-
Как там его вообще зовут, я и не вспомню, вроде кто-то говорил, что Леонар, а первый он или третий, из головы вылетело. С королями станется, может, и восемнадцатый.
-
Леонар попробовал потянуть руку на себя, и я живо перехватил его запястье свободной пятерней.
-
На двадцати я крутанул кисть, и внутри коротко хрустнуло, а потом сцепка развалилась, и каждый остался со своей половиной черной корки. Леонар тут же поднес ладонь к самому носу и, подцепив ногтем чешуйку, даже ее понюхал, а про замерзшие пальцы, кажется, забыл.
-
Паренек тощий, ростом примерно с меня, да и годами примерно так же, ну и в целом выглядит совершенно обычным. Разве что раньше я его тут не видел, скорее всего вот только приперся и сразу потащил с собой мое начальство. Одет он в простую дорожную куртку, зато сапоги на нем такой выделки, что мою дощечку на них немного жалко. Сверток гость прижимает к груди, и балансировать с ним на одной ноге ему, похоже, нелегко, его то и дело кренит набок.
-
Сапог с прилипшей дощечкой паренек так и держал на весу, а сам уставился на меня круглыми глазами и, по-моему, даже перестал дышать. Я тоже не торопясь изучал его, и немая сцена никак не кончалась. В прошлой жизни про такие гляделки говорили «искра, буря, безумие», и насчет последнего спорить трудно, раз уж ко мне на берег начали забредать люди, которые смотрят куда угодно, кроме как себе под ноги.