10 цитат · стр. 1 из 2
-
Карета ждала у бокового крыльца, и кучер подхватил вожжи, едва хозяин показался в дверях. Не успели они выехать за дворцовые ворота, как мимо галопом пронеслись трое гвардейцев и рванули вниз по улице, к банковской площади.
-
К полудню из открытой настежь оружейной выносили копья охапками, а щиты катили по брусчатке на ребре, так выходило быстрее. Гвардия рода строилась у ворот, на ходу затягивая ремни, конюхи седлали коней прямо посреди двора, и навоз под копытами сегодня никого не волновал. На ограду поднялись лучники, и вскоре к ним с кухни потянулась вереница поварят с котелками.
-
Особняк рода Остер стоит на холме, за высокой каменной оградой, и с его башни королевский замок видно целиком, от стен до самых шпилей. Ворота закрылись за каретой, и гвардию поднять хозяин приказал еще с подножки. Выбежавший навстречу управляющий только успевал кивать и передавать распоряжения дальше по цепочке.
-
Король мрачнел с каждой строчкой и хмурился всё сильнее, держать лицо юнца никто не научил, отец ушел слишком рано. Заглядывать в письмо Остеру не требовалось, ход этих мыслей он угадывал наперед. Всё это время короля попросту обманывали, а добрая половина двора кормится с таких схем, что за каждую полагается плаха. О законах его отца при этом давно никто не вспоминает, разве что когда надо кого-нибудь утопить.
-
— Но этого письма достаточно, чтобы арестовать полдворца! — крикнул ему вслед король. — Стража! Приказываю схватить всех, кто есть в этом списке!
-
Перехватить их по дороге ничего не стоило, только это означало бы расписаться под каждым словом Коршевана, так что пусть вскрывают свою ячейку. Сегодня бумаги из нее поедут к королю, а что будет завтра, решится не во дворце.
-
Следом вспыхнул факел на соседнем холме, а к сумеркам Остер и считать перестал, да и незачем, чьи это дома, он знает и так.
-
Сочувственные взгляды на приемах Остер помнит до сих пор, а еще тяжелое отцовское молчание, которое было хуже любой ругани. Искали ее долго, по всем дорогам и постоялым дворам, и ни следа не обнаружили. Со временем род смирился, один он ничего не забыл.